На головну сторінку

Микола Васильович Гоголь



Микола Гоголь
надав Микола Рудаков


(Енц.укр-ва:)

Гоголі-Яновські, старовинний рід, походив від Якова Г.-Я., що жив у пол. 17 ст. До нього належали письм. Василь Гоголь і Микола Гоголь.


(Вікіпедія:)

Гоголь-Яновський Яків ― військовий діяч епохи Б. Хмельницького, полковник з роду Гоголів-Яновських, з якого походять український письменник Василь Гоголь та український і російський письменник Микола Гоголь.


(Википедия:)

Николай Гоголь родился 20 марта (1 апреля) 1809 г. в селе Большие Сорочинцы на границе Полтавского и Миргородского уездов (Полтавская губерния). Он происходил из старинного казацкого рода. В смутные времена Украины некоторые из его предков приставали и к шляхетству, и ещё дед Гоголя, Афанасий Демьянович Гоголь (1738—1805), писал в официальной бумаге, что "его предки, фамилией Гоголь, польской нации".

Прадед, Ян Гоголь, питомец Киевской академии, "вышедши в российскую сторону", поселился в Полтавском крае (в настоящее время — Полтавская область Украины), и от него пошло прозвание "Гоголей-Яновских". Сам Гоголь, по-видимому, не знал о происхождении этой прибавки и впоследствии отбросил её, говоря, что её поляки выдумали. ...


http://uk.wikipedia.org

Перейти до списку пісень >>

Дати життя: 01.04.1809 - 04.03.1852
Місце народження: в селі Великі Сорочинці (тепер Миргородського району) на Полтавщині.

Біографія



1832: Вечера на хуторе близ Диканьки: Ночь перед рождеством.


Он бачь, яка кака намалевана!


Там звезды, одна за другою, пропадали на небе.


Верхом на метле. Последний день перед рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа*.

Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрип мороза под сапогом слышался за полверсты. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат; месяц один только заглядывал в них украдкою, как бы вызывая принаряживавшихся девушек выбежать скорее на скрипучий снег.



* Прим. М. Гоголя: Замечание пасечника.

Колядовать у нас называется петь под окнами накануне рождества песни, которые называются колядками. Тому, кто колядует, всегда кинет в мешок хозяйка, или хозяин, или кто остается дома колбасу, или хлеб, или медный грош, чем кто богат.

Говорят, что был когда-то болван Коляда, которого принимали за бога, и что будто оттого пошли и колядки. Кто его знает? Не нам, простым людям, об этом толковать.

Прошлый год отец Осип запретил было колядовать по хуторам, говоря, что сим народ угождает сатане.

Однако ж если сказать правду:-)) , то в колядках и слова нет про Коляду.:-)) Поют часто про рождество Христа; а при конце желают здоровья хозяину, хозяйке, детям и всему дому.


Порівняти: див. у Примітках ― Сторінками "енциклопудій".:-)).


Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле.

Если бы в это время проезжал сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом черными смушками, с дьявольски сплетенною плетью, которою имеет он обыкновение подгонять своего ямщика, то он бы, верно, приметил ее, потому что от сорочинского заседателя ни одна ведьма на свете не ускользнет. Он знает наперечет, сколько у каждой бабы свинья мечет поросенков, и сколько в сундуке лежит полотна, и что именно из своего платья и хозяйства заложит добрый человек в воскресный день в шинке. Но сорочинский заседатель не проезжал, да и какое ему дело до чужих, у него своя волость.

А ведьма между тем поднялась так высоко, что одним только черным пятнышком мелькала вверху. Но где ни показывалось пятнышко, там звезды, одна за другою, пропадали на небе. Скоро ведьма набрала их полный рукав.

Три или четыре еще блестели.



Он не немец и не губернский стряпчий. Вдруг, с противной стороны, показалось другое пятнышко, увеличилось, стало растягиваться, и уже было не пятнышко. Близорукий, хотя бы надел на нос вместо очков колеса с комиссаровой брички, и тогда бы не распознал, что это такое. Спереди совершенно немец*: узенькая, беспрестанно вертевшаяся и нюхавшая все, что ни попадалось, мордочка оканчивалась, как и у наших свиней, кругленьким пятачком, ноги были так тонки, что если бы такие имел яресковский голова, то он переломал бы их в первом козачке. Но зато сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост, такой острый и длинный, как теперешние мундирные фалды; только разве по козлиной бороде под мордой, по небольшим рожкам, торчавшим на голове, и что весь был не белее трубочиста, можно было догадаться, что он не немец и не губернский стряпчий, а просто черт, которому последняя ночь осталась шататься по белому свету и выучивать грехам добрых людей. Завтра же, с первыми колоколами к заутрене, побежит он без оглядки, поджавши хвост, в свою берлогу.


Порівняти ― Українська і Християнська ідеї Бога: Первісні ідеї про монотеїзм.

Що означає Свята Вечеря і як її підготувати? Заклик злих сил Природи.

Що означає "Свята Вечеря"? Ч. 2: Відсутність згадок про безрог.


* Прим. Гоголя: Немцем называют у нас всякого, кто только из чужой земли, хоть будь он француз, или цесарец, или швед ― все немец.


Схватил он обеими руками месяц, кривляясь и дуя. Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схватить его, но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил своих проказ. Подбежавши, вдруг схватил он обеими руками месяц, кривляясь и дуя, перекидывал его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки; наконец поспешно спрятал в карман и, как будто ни в чем не бывало, побежал далее.


Порівняти:
Українці й Уралалтайці:

Теперішні дуалізм, ворожбитство і шаманізм.
Колядки як Українські релігійні роздуми про Бога:

Східна Європа й Азія: дуалізм духових сил. Відсутність дуалізму в Колядках.

Відсутність згадки про злого духа.

Пізніше занесення дуалізму з чужини. Замішання через етнологів.

Особливість Колядок: реліґійна засада монотеїзму.


Никто не слышал, как черт украл месяц. В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц. Правда, волостной писарь, выходя на четвереньках из шинка, видел, что месяц ни с сего ни с того танцевал на небе, и уверял с божбою в том все село; но миряне качали головами и даже подымали его на смех.

Но какая же была причина решиться черту на такое беззаконное дело? А вот какая: он знал, что богатый козак Чуб приглашен дьяком на кутью, где будут: голова; приехавший из архиерейской певческой родич дьяка в синем сюртуке, бравший самого низкого баса; козак Свербыгуз и еще кое-кто; где, кроме кутьи, будет варенуха, перегонная на шафран водка и много всякого съестного. А между тем его дочка, красавица на всем селе, останется дома, а к дочке, наверное, придет кузнец, силач и детина хоть куда, который черту был противнее проповедей отца Кондрата.

В досужее от дел время кузнец занимался малеванием и слыл лучшим живописцем во всем околотке. Сам еще тогда здравствовавший сотник Л...ко вызывал его нарочно в Полтаву выкрасить дощатый забор около его дома. Все миски, из которых диканьские козаки хлебали борщ, были размалеваны кузнецом. Кузнец был богобоязливый человек и писал часто образа святых: и теперь еще можно найти в Т... церкви его евангелиста Луку. Но торжеством его искусства была одна картина, намалеванная на стене церковной в правом притворе, в которой изобразил он святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя свою погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его кнутами, поленами и всем чем ни попало. В то время, когда живописец трудился над этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, черт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и с той поры черт поклялся мстить кузнецу.

Одна только ночь оставалась ему шататься на белом свете; но и в эту ночь он выискивал чем-нибудь выместить на кузнеце свою злобу. И для этого решился украсть месяц, в той надежде, что старый Чуб ленив и не легок на подъем, к дьяку же от избы не так близко: дорога шла по-за селом, мимо мельниц, мимо кладбища, огибала овраг. Еще при месячной ночи варенуха и водка, настоянная на шафран, могла бы заманить Чуба, но в такую темноту вряд ли бы удалось кому стащить его с печки и вызвать из хаты. А кузнец, который был издавна не в ладах с ним, при нем ни за что не отважится идти к дочке, несмотря на свою силу.


По всему миру сделалось так темно. Таким-то образом, как только черт спрятал в карман свой месяц, вдруг по всему миру сделалось так темно, что не всякий бы нашел дорогу к шинку, не только к дьяку.


Ведьма, увидевши себя вдруг в темноте, скрикнула.

Тут черт, подъехавши мелким бесом, подхватил ее под руку и пустился нашептывать на ухо то самое, что обыкновенно нашептывают всему женскому роду.

Чудно устроено на нашем свете! Все, что ни живет в нем, все силится перенимать и передразнивать один другого. Прежде, бывало, в Миргороде один судья да городничий хаживали зимою в крытых сукном тулупах, а все мелкое чиновничество носило просто нагольные; теперь же и заседатель и подкоморий отсмалили себе новые шубы из решетиловских смушек с суконною покрышкою. Канцелярист и волостной писарь третьего году взяли синей китайки по шести гривен аршин. Пономарь сделал себе нанковые на лето шаровары и жилет из полосатого гаруса.

Словом, все лезет в люди! Когда эти люди не будут суетны! Можно побиться об заклад, что многим покажется удивительно видеть черта, пустившегося и себе туда же. Досаднее всего то, что он, верно, воображает себя красавцем, между тем как фигура ― взглянуть совестно. Рожа, как говорит Фома Григорьевич, мерзость мерзостью, однако ж и он строит любовные куры!


Но на небе и под небом так сделалось темно, что ничего нельзя уже было видеть, что происходило далее между ними.



Как называют себя козаки.


Мороз увеличился, и вверху так сделалось холодно, что черт перепрыгивал с одного копытца на другое и дул себе в кулак, желая сколько-нибудь отогреть мерзнувшие руки. Не мудрено, однако ж, и смерзнуть тому, кто толкался от утра до утра в аду, где, как известно, не так холодно, как у нас зимою, и где, надевши колпак и ставши перед очагом, будто в самом деле кухмистр, поджаривал он грешников с таким удовольствием, с каким обыкновенно баба жарит на рождество колбасу.

Ведьма сама почувствовала, что холодно, несмотря на то что была тепло одета; и потому, поднявши руки кверху, отставила ногу и, приведши себя в такое положение, как человек, летящий на коньках, не сдвинувшись ни одним суставом, спустилась по воздуху, будто по ледяной покатой горе, и прямо в трубу.

Черт таким же порядком отправился вслед за нею. Но так как это животное проворнее всякого франта в чулках, то не мудрено, что он наехал при самом входе в трубу на шею своей любовницы, и оба очутились в просторной печке между горшками.

Путешественница отодвинула потихоньку заслонку, поглядеть, не назвал ли сын ее Вакула в хату гостей, но, увидевши, что никого не было, выключая только мешки, которые лежали посереди хаты, вылезла из печки, скинула теплый кожух, оправилась, и никто бы не мог узнать, что она за минуту назад ездила на метле.


Эх, добрая баба! черт-баба! ... Точно ведьма. Мать кузнеца Вакулы имела от роду не больше сорока лет. Она была ни хороша, ни дурна собою. Трудно и быть хорошею в такие года. Однако ж она так умела причаровать к себе самых степенных козаков (которым, не мешает, между прочим, заметить, мало было нужды до красоты), что к ней хаживал и голова, и дьяк Осип Никифорович (конечно, если дьячихи не было дома), и козак Корний Чуб, и козак Касьян Свербыгуз. И, к чести ее сказать, она умела искусно обходиться с ними. Ни одному из них и в ум не приходило, что у него есть соперник. Шел ли набожный мужик, или дворянин, как называют себя козаки, одетый в кобеняк с видлогою, в воскресенье в церковь или, если дурная погода, в шинок, ― как не зайти к Солохе, не поесть жирных с сметаною вареников и не поболтать в теплой избе с говорливой и угодливой хозяйкой.

И дворянин нарочно для этого давал большой крюк, прежде чем достигал шинка, и называл это ― заходить по дороге. А пойдет ли, бывало, Солоха в праздник в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверх ее синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы, и станет прямо близ правого крылоса, то дьяк уже верно закашливался и прищуривал невольно в ту сторону глаза; голова гладил усы, заматывал за ухо оселедец и говорил стоявшему близ его соседу: "Эх, добрая баба! черт-баба!"


Гомін гомін по діброві...
Катерина ІІ: В 1785 укр. козацьку старшину було зрівняно в правах з рос. дворянством.

З того часу за оцінками до 80-90% рос. дворянства ― малороси (українці:-).


Солоха кланялась каждому, и каждый думал, что она кланяется ему одному. Но охотник мешаться в чужие дела тотчас бы заметил, что Солоха была приветливее всего с козаком Чубом.

Чуб был вдов; восемь скирд хлеба всегда стояли перед его хатою. Две пары дюжих волов всякий раз высовывали свои головы из плетеного сарая на улицу и мычали, когда завидывали шедшую куму ― корову, или дядю ― толстого быка. Бородатый козел взбирался на самую крышу и дребезжал оттуда резким голосом, как городничий, дразня выступавших по двору индеек и оборачиваяся задом, когда завидывал своих неприятелей, мальчишек, издевавшихся над его бородою.

В сундуках у Чуба водилось много полотна, жупанов и старинных кунтушей с золотыми галунами: покойная жена его была щеголиха. В огороде, кроме маку, капусты, подсолнечников, засевалось еще каждый год две нивы табаку. Все это Солоха находила не лишним присоединить к своему хозяйству, заранее размышляя о том, какой оно примет порядок, когда перейдет в ее руки, и удвоивала благосклонность к старому Чубу.

А чтобы каким-нибудь образом сын ее Вакула не подъехал к его дочери и не успел прибрать всего себе, и тогда бы наверно не допустил ее мешаться ни во что, она прибегнула к обыкновенному средству всех сорокалетних кумушек: ссорить как можно чаще Чуба с кузнецом. Может быть, эти самые хитрости и сметливость ее были виною, что кое-где начали поговаривать старухи, особливо когда выпивали где-нибудь на веселой сходке лишнее, что Солоха точно ведьма; что парубок Кизяколупенко видел у нее сзади хвост величиною не более бабьего веретена; что она еще в позапрошлый четверг черною кошкою перебежала дорогу; что к попадье раз прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку отца Кондрата и убежала назад.

Случилось, что тогда, когда старушки толковали об этом, пришел какой-то коровий пастух Тымиш Коростявый. Он не преминул рассказать, как летом, перед самою петровкою, когда он лег спать в хлеву, подмостивши под голову солому, видел собственными глазами, что ведьма, с распущенною косою, в одной рубашке, начала доить коров, а он не мог пошевельнуться, так был околдован; подоивши коров, она пришла к нему и помазала его губы чем-то таким гадким, что он плевал после того целый день. Но все это что-то сомнительно, потому что один только сорочинский заседатель может увидеть ведьму. И оттого все именитые козаки махали руками, когда слышали такие речи. "Брешут сучи бабы!" ― бывал обыкновенный ответ их.

Вылезши из печки и оправившись, Солоха, как добрая хозяйка, начала убирать и ставить все к своему месту, но мешков не тронула: "Это Вакула принес, пусть же сам и вынесет!"

Черт между тем, когда еще влетал в трубу, как-то нечаянно оборотившись, увидел Чуба об руку с кумом, уже далеко от избы. Вмиг вылетел он из печки, перебежал им дорогу и начал разрывать со всех сторон кучи замерзшего снега. Поднялась метель. В воздухе забелело. Снег метался взад и вперед сетью и угрожал залепить глаза, рот и уши пешеходам. А черт улетел снова в трубу, в твердой уверенности, что Чуб возвратится вместе с кумом назад, застанет кузнеца и отпотчует его так, что он долго будет не в силах взять в руки кисть и малевать обидные карикатуры.


Эта находка так его обрадовала... он позабыл все. В самом деле, едва только поднялась метель и ветер стал резать прямо в глаза, как Чуб уже изъявил раскаяние и, нахлобучивая глубже на голову капелюхи, угощал побранками себя, черта и кума. Впрочем, эта досада была притворная. Чуб очень рад был поднявшейся метели. До дьяка еще оставалось в восемь раз больше того расстояния, которое они прошли. Путешественники поворотили назад. Ветер дул в затылок; но сквозь метущий снег ничего не было видно.

― Стой, кум! мы, кажется, не туда идем, ― сказал, немного отошедши, Чуб, ― я не вижу ни одной хаты. Эх, какая метель! Свороти-ка ты, кум, немного в сторону, не найдешь ли дороги; а я тем временем поищу здесь. Дернет же нечистая сила потаскаться по такой вьюге! Не забудь закричать, когда найдешь дорогу. Эк, какую кучу снега напустил в очи сатана!

Дороги, однако ж, не было видно. Кум, отошедши в сторону, бродил в длинных сапогах взад и вперед и, наконец, набрел прямо на шинок. Эта находка так его обрадовала, что он позабыл все и, стряхнувши с себя снег, вошел в сени, нимало не беспокоясь об оставшемся на улице куме.


Он ходит к его молодой жене... все понял? Чубу показалось между тем, что он нашел дорогу; остановившись, принялся он кричать во все горло, но, видя, что кум не является, решился идти сам. Немного пройдя, увидел он свою хату. Сугробы снега лежали около нее и на крыше. Хлопая намерзнувшими на холоде руками, принялся он стучать в дверь и кричать повелительно своей дочери отпереть ее.

― Чего тебе тут нужно? ― сурово закричал вышедший кузнец.

Чуб, узнавши голос кузнеца, отступил несколько назад. "Э, нет, это не моя хата, ― говорил он про себя, ― в мою хату не забредет кузнец. Опять же, если присмотреться хорошенько, то и не кузнецова. Чья бы была это хата? Вот на! не распознал! это хромого Левченка, который недавно женился на молодой жене. У него одного только хата похожа на мою. То-то мне показалось и сначала немного чудно, что так скоро пришел домой. Однако ж Левченко сидит теперь у дьяка, это я знаю; зачем же кузнец?.. Э-ге-ге! он ходит к его молодой жене. Вот как! хорошо!.. теперь я все понял".


"Убирайся к черту с своими колядками!" Кто ты такой и зачем таскаешься под дверями? ― произнес кузнец суровее прежнего и подойдя ближе.

"Нет, не скажу ему, кто я, ― подумал Чуб, ― чего доброго, еще приколотит, проклятый выродок!" ― и, переменив голос, отвечал:

― Это я, человек добрый! пришел вам на забаву поколядовать немного под окнами.

― Убирайся к черту с своими колядками! ― сердито закричал Вакула. ― Что ж ты стоишь? Слышишь, убирайся сей же час вон!

Чуб сам уже имел это благоразумное намерение; но ему досадно показалось, что принужден слушаться приказаний кузнеца. Казалось, какой-то злой дух толкал его под руку и вынуждал сказать что-нибудь наперекор.

― Что ж ты, в самом деле, так раскричался? ― произнес он тем же голосом, ― я хочу колядовать, да и полно!

― Эге! да ты от слов не уймешься!.. ― Вслед за сими словами Чуб почувствовал пребольной удар в плечо.

― Да вот это ты, как я вижу, начинаешь уже драться! ― произнес он, немного отступая.

― Пошел, пошел! ― кричал кузнец, наградив Чуба другим толчком.

― Что ж ты! ― произнес Чуб таким голосом, в котором изображалась и боль, и досада, и робость. ― Ты, вижу, не в шутку дерешься, и еще больно дерешься!

― Пошел, пошел! ― закричал кузнец и захлопнул дверь.


Может, и того, будет можно? Смотри, как расхрабрился! ― говорил Чуб, оставшись один на улице. ― Попробуй подойти! вишь, какой! вот большая цаца! Ты думаешь, я на тебя суда не найду? Нет, голубчик, я пойду, и пойду прямо к комиссару. Ты у меня будешь знать! Я не посмотрю, что ты кузнец и маляр. Однако ж посмотреть на спину и плечи: я думаю, синие пятна есть. Должно быть, больно поколотил, вражий сын! Жаль, что холодно и не хочется скидать кожуха! Постой ты, бесовский кузнец, чтоб черт поколотил и тебя, и твою кузницу, ты у меня напляшешься! Вишь, проклятый шибеник! Однако ж ведь теперь его нет дома. Солоха, думаю, сидит одна. Гм... оно ведь недалеко отсюда; пойти бы! Время теперь такое, что нас никто не застанет. Может, и того, будет можно... Вишь, как больно поколотил проклятый кузнец!

Тут Чуб, почесав свою спину, отправился в другую сторону. Приятность, ожидавшая его впереди при свидании с Солохою, умаливала немного боль и делала нечувствительным и самый мороз, который трещал по всем улицам, не заглушаемый вьюжным свистом. По временам на лице его, которого бороду и усы метель намылила снегом проворнее всякого цирюльника, тирански хватающего за нос свою жертву, показывалась полусладкая мина. Но если бы, однако ж, снег не крестил взад и вперед всего перед глазами, то долго еще можно было бы видеть, как Чуб останавливался, почесывал спину, произносил: "Больно поколотил проклятый кузнец!" ― и снова отправлялся в путь.



Толпы... показались с мешками.


Сам лукавый подталкивает сзади. В то время, когда проворный франт с хвостом и козлиною бородою летал из трубы и потом снова в трубу, висевшая у него на перевязи при боку ладунка, в которую он спрятал украденный месяц, как-то нечаянно зацепившись в печке, растворилась и месяц, пользуясь этим случаем, вылетел через трубу Солохиной хаты и плавно поднялся по небу.

Все осветилось. Метели как не бывало. Снег загорелся широким серебряным полем и весь обсыпался хрустальными звездами. Мороз как бы потеплел. Толпы парубков и девушек показались с мешками. Песни зазвенели, и под редкою хатою не толпились колядующие.

Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под плотным кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки; а на шалости сам лукавый подталкивает сзади.


С мешками вломились в хату... выгружали... хвастались... успели уже набрать. Кучи девушек с мешками вломились в хату Чуба, окружили Оксану. Крик, хохот, рассказы оглушили кузнеца. Все наперерыв спешили рассказать красавице что-нибудь новое, выгружали мешки и хвастались паляницами, колбасами, варениками, которых успели уже набрать довольно за свои колядки.

Оксана, казалось, была в совершенном удовольствии и радости, болтала то с той, то с другою и хохотала без умолку.


На этот раз проклинал колядки? С какой-то досадою и завистью глядел кузнец на такую веселость и на этот раз проклинал колядки, хотя сам бывал от них без ума.

― Э, Одарка! ― сказала веселая красавица, оборотившись к одной из девушек, ― у тебя новые черевики! Ах, какие хорошие! и с золотом! Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть такой человек, который все тебе покупает; а мне некому достать такие славные черевики.

― Не тужи, моя ненаглядная Оксана! ― подхватил кузнец, ― я тебе достану такие черевики, какие редкая панночка носит.

― Ты? ― сказала, скоро и надменно поглядев на него, Оксана. ― Посмотрю я, где ты достанешь черевики, которые могла бы я надеть на свою ногу. Разве принесешь те самые, которые носит царица.

― Видишь, какие захотела! ― закричала со смехом девичья толпа.

― Да, ― продолжала гордо красавица, ― будьте все вы свидетельницы: если кузнец Вакула принесет те самые черевики, которые носит царица, то вот мое слово, что выйду тот же час за него замуж.

Девушки увели с собою капризную красавицу.

― Смейся, смейся! ― говорил кузнец, выходя вслед за ними. ― Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу вздумать, куда девался ум мой. Она меня не любит, ― ну, бог с ней! будто только на всем свете одна Оксана. Слава богу, девчат много хороших и без нее на селе. Да что Оксана? с нее никогда не будет доброй хозяйки; она только мастерица рядиться. Нет, полно, пора перестать дурачиться.

Но в самое то время, когда кузнец готовился быть решительным, какой-то злой дух проносил пред ним смеющийся образ Оксаны, говорившей насмешливо: "Достань, кузнец, царицыны черевики, выйду за тебя замуж!" Все в нем волновалось, и он думал только об одной Оксане.

Толпы колядующих, парубки особо, девушки особо, спешили из одной улицы в другую. Но кузнец шел и ничего не видал и не участвовал в тех веселостях, которые когда-то любил более всех.



Любила... волочившуюся за собою толпу.



Шалили и бесились вволю?


А в хате до сих пор... всякая дрянь. Кузнец рассеянно оглядывал углы своей хаты, вслушиваясь по временам в далеко разносившиеся песни колядующих; наконец остановил глаза на мешках: "Зачем тут лежат эти мешки? их давно бы пора убрать отсюда. Через эту глупую любовь я одурел совсем. Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу!"


Менi с жiнкой не возиться... Тут кузнец присел к огромным мешкам, перевязал их крепче и готовился взвалить себе на плечи. Но заметно было, что его мысли гуляли бог знает где, иначе он бы услышал, как зашипел Чуб, когда волоса на голове его прикрутила завязавшая мешок веревка, и дюжий голова начал было икать довольно явственно.

― Неужели не выбьется из ума моего эта негодная Оксана? ― говорил кузнец, ― не хочу думать о ней; а все думается, и, как нарочно, о ней одной только. Отчего это так, что дума против воли лезет в голову? Кой черт, мешки стали как будто тяжелее прежнего! Тут, верно, положено еще что-нибудь, кроме угля. Дурень я! и позабыл, что теперь мне все кажется тяжелее. Прежде, бывало, я мог согнуть и разогнуть в одной руке медный пятак и лошадиную подкову; а теперь мешков с углем не подыму. Скоро буду от ветра валиться. Нет, ― вскричал он, помолчав и ободрившись, ― что я за баба! Не дам никому смеяться над собою! Хоть десять таких мешков, все подыму. ― И бодро взвалил себе на плеча мешки, которых не понесли бы два дюжих человека. ― Взять и этот, ― продолжал он, подымая маленький, на дне которого лежал, свернувшись, черт. ― Тут, кажется, я положил струмент свой. ― Сказав это, он вышел вон из хаты, насвистывая песню:


Менi с жiнкой не возиться.:-))


Подставляли мешки и ловили свою добычу. Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики. Толпы толкавшегося народа были увеличены еще пришедшими из соседних деревень. Парубки шалили и бесились вволю.

Часто между колядками слышалась какая-нибудь веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых козаков. То вдруг один из толпы вместо колядки отпускал щедровку и ревел во все горло:-(


Щедрик, ведрик!

Дайте вареник,

Грудочку кашки,

Кiльце ковбаски!


Хохот награждал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощавая рука старухи, которые одни только вместе с степенными отцами оставались в избах, высовывалась из окошка с колбасою в руках или куском пирога. Парубки и девушки наперерыв подставляли мешки и ловили свою добычу.

В одном месте парубки, зашедши со всех сторон, окружали толпу девушек: шум, крик, один бросал комом снега, другой вырывал мешок со всякой всячиной. В другом месте девушки ловили парубка, подставляли ему ногу, и он летел вместе с мешком стремглав на землю. Казалось, всю ночь напролет готовы были провеселиться. И ночь, как нарочно, так роскошно теплилась! и еще белее казался свет месяца от блеска снега.


Так чертовски хороша? Кузнец остановился с своими мешками. Ему почудился в толпе девушек голос и тоненький смех Оксаны. Все жилки в нем вздрогнули; бросивши на землю мешки так, что находившийся на дне дьяк заохал от ушибу и голова икнул во все горло, побрел он с маленьким мешком на плечах вместе с толпою парубков, шедших следом за девичьей толпою, между которою ему послышался голос Оксаны.

"Так, это она! стоит, как царица, и блестит черными очами! Ей рассказывает что-то видный парубок; верно, забавное, потому что она смеется. Но она всегда смеется". Как будто невольно, сам не понимая как, протерся кузнец сквозь толпу и стад около нее.

― А, Вакула, ты тут! здравствуй! ― сказала красавица с той же самой усмешкой, которая чуть не сводила Вакулу с ума. ― Ну, много наколядовал? Э, какой маленький мешок! А черевики, которые носит царица, достал? достань черевики, выйду замуж! ― И, засмеявшись, убежала с толпою.


Как вкопанный стоял кузнец на одном месте. "Нет, не могу; нет сил больше... ― произнес он наконец. ― Но боже ты мой, отчего она так чертовски хороша? Ее взгляд, и речи, и все, ну вот так и жжет, так и жжет... Нет, невмочь уже пересилить себя! Пора положить конец всему: пропадай душа, пойду утоплюсь в пролубе, и поминай как звали!"


Пропадшая душа. Тут решительным шагом пошел он вперед, догнал толпу, поравнялся с Оксаною и сказал твердым голосом:

― Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь; а меня не увидишь уже больше на этом свете.

Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но кузнец махнул рукою и убежал.

― Куда, Вакула? ― кричали парубки, видя бегущего кузнеца.

― Прощайте, братцы! ― кричал в ответ кузнец. ― Даст бог, увидимся на том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Прощайте, не поминайте лихом! Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе. Свечей к иконам чудотворца и божией матери, грешен, не обмалевал за мирскими делами. Все добро, какое найдется в моей скрыне, на церковь! Прощайте!

― Проговоривши это, кузнец принялся снова бежать с мешком на спине.

― Он повредился! ― говорили парубки.

― Пропадшая душа! ― набожно пробормотала проходившая мимо старуха. ― Пойти рассказать, как кузнец повесился!



Он знает всех чертей.


К запорожцу... к Пузатому Пацюку. Вакула между тем, пробежавши несколько улиц, остановился перевесть духа. "Куда я, в самом деле, бегу? ― подумал он, ― как будто уже все пропало. Попробую еще средство: пойду к запорожцу Пузатому Пацюку. Он, говорят, знает всех чертей и все сделает, что захочет. Пойду, ведь душе все же придется пропадать!"

При этом черт, который долго лежал без всякого движения, запрыгал в мешке от радости; но кузнец, подумав, что он как-нибудь зацепил мешок рукою и произвел сам это движение, ударил по мешку дюжим кулаком и, встряхнув его на плечах, отправился к Пузатому Пацюку.


Жил, как настоящий запорожец. Этот Пузатый Пацюк был точно когда-то запорожцем; но выгнали его или он сам убежал из Запорожья, этого никто не знал. Давно уже, лет десять, а может, и пятнадцать, как он жил в Диканьке.

Сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру; впрочем, было где и поместиться, потому что Пацюк, несмотря на небольшой рост, в ширину был довольно увесист. Притом шаровары, которые носил он, были так широки, что, какой бы большой ни сделал он шаг, ног было совершенно незаметно, и казалось ― винокуренная кадь двигалась по улице. Может быть, это самое подало повод прозвать его Пузатым.


Стоило только пошептать несколько слов. Не прошло нескольких дней после прибытия его в село, как все уже узнали, что он знахарь. Бывал ли кто болен чем, тотчас призывал Пацюка; а Пацюку стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукою снимался. Случалось ли, что проголодавшийся дворянин подавился рыбьей костью, Пацюк умел так искусно ударить кулаком в спину, что кость отправлялась куда ей следует, не причинив никакого вреда дворянскому горлу.

В последнее время его редко видали где-нибудь. Причина этому была, может быть, лень, а может, и то, что пролезать в двери делалось для него с каждым годом труднее. Тогда миряне должны были отправляться к нему сами, если имели в нем нужду.


Просить помощи у самого черта... сродни черту. Кузнец не без робости отворил дверь и увидел Пацюка, сидевшего на полу по-турецки, перед небольшою кадушкою, на которой стояла миска с галушками. Эта миска стояла, как нарочно, наравне с его ртом. Не подвинувшись ни одним пальцем, он наклонил слегка голову к миске и хлебал жижу, схватывая по временам зубами галушки.

"Нет, этот, ― подумал Вакула про себя, ― еще ленивее Чуба: тот, по крайней мере, ест ложкою, а этот и руки не хочет поднять!"

Пацюк, верно, крепко занят был галушками, потому что, казалось, совсем не заметил прихода кузнеца, который, едва ступивши на порог, отвесил ему пренизкий поклон.

― Я к твоей милости пришел, Пацюк! ― сказал Вакула, кланяясь снова.

Толстый Пацюк поднял голову и снова начал хлебать галушки.

― Ты, говорят, не во гнев будь сказано... ― сказал, собираясь с духом, кузнец, ― я веду об этом речь не для того, чтобы тебе нанесть какую обиду, ― приходишься немного сродни черту.

Проговоря эти слова, Вакула испугался, подумав, что выразился все еще напрямик и мало смягчил крепкие слова, и, ожидая, что Пацюк, схвативши кадушку вместе с мискою, пошлет ему прямо в голову, отсторонился немного и закрылся рукавом, чтобы горячая жижа с галушек не обрызгала ему лица.

Но Пацюк взглянул и снова начал хлебать галушки. Ободренный кузнец решился продолжать:

― К тебе пришел, Пацюк, дай боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в пропорции! ― Кузнец иногда умел ввернуть модное слово; в том он понаторел в бытность еще в Полтаве, когда размалевывал сотнику дощатый забор. ― Пропадать приходится мне, грешному! ничто не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого черта. Что ж, Пацюк? ― произнес кузнец, видя неизменное его молчание, ― как мне быть?

― Когда нужно черта, то и ступай к черту! ― отвечал Пацюк, не подымая на него глаз и продолжая убирать галушки.

― Для того-то я и пришел к тебе, ― отвечал кузнец, отвешивая поклон, ― кроме тебя, думаю, никто на свете не знает к нему дороги.

Пацюк ни слова и доедал остальные галушки.

― Сделай милость, человек добрый, не откажи! ― наступал кузнец, ― свинины ли, колбас, муки гречневой, ну, полотна, пшена или иного прочего, в случае потребности... как обыкновенно между добрыми людьми водится... не поскупимся. Расскажи хоть, как, примерно сказать, попасть к нему на дорогу?

― Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами, ― произнес равнодушно Пацюк, не изменяя своего положения.

Вакула уставил на него глаза, как будто бы на лбу его написано было изъяснение этих слов. "Что он говорит?" ― безмолвно спрашивала его мина; а полуотверстый рот готовился проглотить, как галушку, первое слово. Но Пацюк молчал.

Тут заметил Вакула, что ни галушек, ни кадушки перед ним не было; но вместо того на полу стояли две деревянные миски: одна была наполнена варениками, другая сметаною. Мысли его и глаза невольно устремились на эти кушанья. "Посмотрим, ― говорил он сам себе, ― как будет есть Пацюк вареники. Наклоняться он, верно, не захочет, чтобы хлебать, как галушки, да и нельзя: нужно вареник сперва обмакнуть в сметану".

Только что он успел это подумать, Пацюк разинул рот, поглядел на вареники и еще сильнее разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова. На себя только принимал он труд жевать и проглатывать.

"Вишь, какое диво!" ― подумал кузнец, разинув от удивления рот, и тот же час заметил, что вареник лезет и к нему в рот и уже вымазал губы сметаною. Оттолкнувши вареник и вытерши губы, кузнец начал размышлять о том, какие чудеса бывают на свете и до каких мудростей доводит человека нечистая сила, заметя притом, что один только Пацюк может помочь ему.

"Поклонюсь ему еще, пусть растолкует хорошенько... Однако что за черт! ведь сегодня голодная кутья, а он ест вареники, вареники скоромные! Что я, в самом деле, за дурак, стою тут и греха набираюсь! Назад!" И набожный кузнец опрометью выбежал из хаты.


Оксана будет... наша. Однако ж черт, сидевший в мешке и заранее уже радовавшийся, не мог вытерпеть, чтобы ушла из рук его такая славная добыча. Как только кузнец опустил мешок, он выскочил из него и сел верхом ему на шею.

Мороз подрал по коже кузнеца; испугавшись и побледнев, не знал он, что делать; уже хотел перекреститься... Но черт, наклонив свое собачье рыльце ему на правое ухо, сказал:

― Это я ― твой друг, все сделаю для товарища и друга! Денег дам сколько хочешь, ― пискнул он ему в левое ухо. ― Оксана будет сегодня же наша, ― шепнул он, заворотивши свою морду снова на правое ухо.

Кузнец стоял, размышляя.

― Изволь, ― сказал он наконец, ― за такую цену готов быть твоим!

Черт всплеснул руками и начал от радости галопировать на шее кузнеца. "Теперь-то попался кузнец!― думал он про себя, ― теперь-то я вымещу на тебе, голубчик, все твои малеванья и небылицы, взводимые на чертей! Что теперь скажут мои товарищи, когда узнают, что самый набожнейший из всего села человек в моих руках?" Тут черт засмеялся от радости, вспомнивши, как будет дразнить в аде все хвостатое племя, как будет беситься хромой черт, считавшийся между ними первым на выдумки.

― Ну, Вакула! ― пропищал черт, все так же не слезая с шеи, как бы опасаясь, чтобы он не убежал, ― ты знаешь, что без контракта ничего не делают.


Вези меня сей же час на себе... как птица. Я готов! ― сказал кузнец. ― У вас, я слышал, расписываются кровью; постой же, я достану в кармане гвоздь! ― Тут он заложил назад руку ― и хвать черта за хвост.

― Вишь, какой шутник! ― закричал, смеясь, черт. ― Ну, полно, довольно уже шалить!

― Постой, голубчик! ― закричал кузнец, ― а вот это как тебе покажется? ― При сем слове он сотворил крест, и черт сделался так тих, как ягненок. ― Постой же, ― сказал он, стаскивая его за хвост на землю, ― будешь ты у меня знать подучивать на грехи добрых людей и честных христиан! ― Тут кузнец, не выпуская хвоста, вскочил на него верхом и поднял руку для крестного знамения.

― Помилуй, Вакула! ― жалобно простонал черт, ― все что для тебя нужно, все сделаю, отпусти только душу на покаяние: не клади на меня страшного креста!

― А, вот каким голосом запел, немец проклятый! Теперь я знаю, что делать. Вези меня сей же час на себе, слышишь, неси, как птица!


― Куда? ― произнес печальный черт.

― В Петербург, прямо к царице!


И кузнец обомлел от страха, чувствуя себя подымающимся на воздух.



"Он не по-нашему наколядовал"?



Много еще дряни встречали они.


― Куда? ― произнес печальный черт.

― В Петербург, прямо к царице!


Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на такую высоту, что ничего уже не мог видеть внизу, и пролетел как муха под самым месяцем так, что если бы не наклонился немного, то зацепил бы его шапкою. Однако ж мало спустя он ободрился и уже стал подшучивать над чертом. Его забавляло до крайности, как черт чихал и кашлял, когда он снимал с шеи кипарисный крестик и подносил к нему. Нарочно поднимал он руку почесать голову, а черт, думая, что его собираются крестить, летел еще быстрее. Все было светло в вышине. Воздух в легком серебряном тумане был прозрачен. Все было видно, и даже можно было заметить, как вихрем пронесся мимо их, сидя в горшке, колдун; как звезды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце черт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего верхом; как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только что съездила куда нужно ведьма... много еще дряни встречали они. Все, видя кузнеца, на минуту останавливалось поглядеть на него и потом снова неслось далее и продолжало свое; кузнец все летел; и вдруг заблестел перед ним Петербург весь в огне. (Тогда была по какому-то случаю иллюминация.) Черт, перелетев через шлагбаум, оборотился в коня, и кузнец увидел себя на лихом бегуне середи улицы.


Какой свет! У нас днем не бывает так светло.

Чудно снова показалось кузнецу, когда он понесся в огромной карете, качаясь на рессорах, когда с обеих сторон мимо его бежали назад четырехэтажные домы и мостовая, гремя, казалось, сама катилась под ноги лошадям.

"Боже ты мой, какой свет! ― думал про себя кузнец. ― У нас днем не бывает так светло".

Кареты остановились перед дворцом. Запорожцы вышли, вступили в великолепные сени и начали подыматься на блистательно освещенную лестницу.


Рублей на пятьдесят! За самые дорогие цены делали.

― Что за лестница! ― шептал про себя кузнец, ― жаль ногами топтать. Экие украшения! Вот, говорят, лгут сказки! кой черт лгут! боже ты мой, что за перила! какая работа! тут одного железа рублей на пятьдесят пошло!

Уже взобравшись на лестницу, запорожцы прошли первую залу. Робко следовал за ними кузнец, опасаясь на каждом шагу поскользнуться на паркете. Прошли три залы, кузнец все еще не переставал удивляться. Вступивши в четвертую, он невольно подошел к висевшей на стене картине. Это была пречистая дева с младенцем на руках. "Что за картина! что за чудная живопись! ― рассуждал он, ― вот, кажется, говорит! кажется, живая! а дитя святое! и ручки прижало! и усмехается, бедное! а краски! боже ты мой, какие краски! тут вохры, я думаю, и на копейку не пошло, все ярь да бакан; а голубая так и горит! важная работа! должно быть, грунт наведен был блейвасом. Сколь, однако ж, ни удивительны сии малевания, но эта медная ручка, ― продолжал он, подходя к двери и щупая замок, ― еще большего достойна удивления. Эк какая чистая выделка! это всё, я думаю, немецкие кузнецы, за самые дорогие цены делали..."


Не встанем, мамо!

― Это царь? ― спросил кузнец одного из запорожцев.

― Куда тебе царь! Это сам Потемкин, ― отвечал тот.

В другой комнате послышались голоса, и кузнец не знал, куда деть свои глаза от множества вошедших дам в атласных платьях с длинными хвостами и придворных в шитых золотом кафтанах и с пучками назади. Он только видел один блеск и больше ничего. Запорожцы вдруг все пали на землю и закричали в один голос:

― Помилуй, мамо! помилуй!

Кузнец, не видя ничего, растянулся и сам со всем усердием на полу.


― Встаньте, ― прозвучал над ними повелительный и вместе приятный голос. Некоторые из придворных засуетились и толкали запорожцев.

― Не встанем, мамо! не встанем! умрем, а на встанем! ― кричали запорожцы.

Потемкин кусал себе губы, наконец подошел сам и повелительно шепнул одному из запорожцев. Запорожцы поднялись.

Тут осмелился и кузнец поднять голову и увидел стоявшую перед собою небольшого роста женщину, несколько даже дородную, напудренную, с голубыми глазами, и вместе с тем величественно улыбающимся видом, который так умел покорять себе все и мог только принадлежать одной царствующей женщине.

― Светлейший обещал меня познакомить сегодня с моим народом, которого я до сих пор еще не видала, ― говорила дама с голубыми глазами, рассматривая с любопытством запорожцев.


Хорошо ли вас здесь содержат?

― Хорошо ли вас здесь содержат? ― продолжала она, подходя ближе.


― Та спасиби, мамо! Провиянт дают хороший, хотя бараны здешние:-) совсем не то, что у нас на Запорожье, ― почему ж не жить как-нибудь?..

Потемкин поморщился, видя, что запорожцы говорят совершенно не то, чему он их учил...

Один из запорожцев, приосанясь, выступил вперед:

― Помилуй, мамо! зачем губишь верный народ? чем прогневили? Разве держали мы руку поганого татарина; разве соглашались в чем-либо с турчином; разве изменили тебе делом или помышлением? За что ж немилость? Прежде слышали мы, что приказываешь везде строить крепости от нас; после слышали, что хочешь поворотить в карабинеры; теперь слышим новые напасти. Чем виновато запорожское войско? тем ли, что перевело твою армию чрез Перекоп и помогло твоим енералам порубать крымцев?..

Потемкин молчал и небрежно чистил небольшою щеточкою свои бриллианты, которыми были унизаны его руки.


Чего же вы хотите?

― Чего же вы хотите? ― заботливо:-) спросила Екатерина.

Запорожцы значительно взглянули друг на друга. "Теперь пора! Царица спрашивает, чего хотите!" ― сказал сам себе кузнец и вдруг повалился на землю.

― Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать! Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших? Я думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете не сумеет так сделать. Боже ты мой, что если бы моя жинка надела такие черевики!

Государыня засмеялась. Придворные засмеялись тоже. Потемкин и хмурился и улыбался вместе. Запорожцы начали толкать под руку кузнеца, думая, не с ума ли он сошел.

― Встань! ― сказала ласково государыня. ― Если так тебе хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом! Право, мне очень нравится это простодушие! Вот вам, ― продолжала государыня, устремив глаза на стоявшего подалее от других средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом, которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами показывал, что он не принадлежал к числу придворных, ― предмет, достойный остроумного пера вашего!

― Вы, ваше императорское величество, слишком милостивы. Сюда нужно, по крайней мере, Лафонтена! ― отвечал, поклонясь, человек с перламутровыми пуговицами.

― По чести скажу вам: я до сих пор без памяти от вашего "Бригадира". Вы удивительно хорошо читаете! Однако ж, ― продолжала государыня, обращаясь снова к запорожцам, ― я слышала, что на Сечи у вас никогда не женятся.

― Як же, мамо! ведь человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить, ― отвечал тот самый запорожец, который разговаривал с кузнецом, и кузнец удивился, слыша, что этот запорожец, зная так хорошо грамотный язык, говорит с царицею, как будто нарочно, самым грубым, обыкновенно называемым мужицким наречием.

"Хитрый народ! ― подумал он сам себе, ― верно, недаром он это делает".

― Мы не чернецы, ― продолжал запорожец, ― а люди грешные. Падки, как и все честное христианство, до скоромного. Есть у нас немало таких, которые имеют жен, только не живут с ними на Сечи. Есть такие, что имеют жен в Польше; есть такие, что имеют жен в Украйне; есть такие, что имеют жен и в Турещине.

В это время кузнецу принесли башмаки.

― Боже ты мой, что за украшение! ― вскрикнул он радостно, ухватив башмаки. ― Ваше царское величество! Что ж, когда башмаки такие на ногах и в них, чаятельно, ваше благородие, ходите и на лед ковзаться, какие же должны быть самые ножки? думаю, по малой мере из чистого сахара.

Государыня, которая точно имела самые стройные и прелестные ножки, не могла не улыбнуться, слыша такой комплимент из уст простодушного кузнеца, который в своем запорожском платье мог почесться красавцем, несмотря на смуглое лицо.


Обрадованный таким благосклонным вниманием, кузнец уже хотел было расспросить хорошенько царицу о всем: правда ли, что цари едят один только мед да сало, и тому подобное; но, почувствовав, что запорожцы толкают его под бока, решился замолчать; и когда государыня, обратившись к старикам, начала расспрашивать, как у них живут на Сечи, какие обычаи водятся, ― он, отошедши назад, нагнулся к карману, сказал тихо: "Выноси меня отсюда скорее!" ― и вдруг очутился за шлагбаумом.


Намалевал Вакула черта в аду.

Но еще больше похвалил преосвященный Вакулу, когда узнал, что он выдержал церковное покаяние и выкрасил даром весь левый крылос зеленою краскою с красными цветами. Это, однако ж, не все: на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя подносили его к картине и говорили:


"Он бачь, яка кака намалевана!"


― и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери.



Лучшие черты (В. Щербина, 1984:)


Личные устремления Гоголя совпали с проявлением в то время широкого интереса в русском обществе к Украине, к ее истории, этнографии и литературе. Заметную роль в пробуждении такого интереса сыграли декабристы и другие литераторы, прямо или косвенно связанные с этим движением. Произведения украинских писателей печатаются в русских журналах. Украинская тематика занимает видное место и в произведениях русских писателей.

Создавая "Вечера на хуторе близ Диканьки", Гоголь опирался на большой фольклорный, исторический и бытовой материал. Любовно изучал он украинские песни, думы, легенды, сказки, предания. Но он не стремился к документальности, решительно отталкивался от этнографизма, чем страдали многие произведения того времени на темы украинской жизни. Писатель ставит перед собой задачу воссоздания поэтического облика народа, воплощающего его лучшие черты:-), нравственное здоровье и духовные силы. Читателю открылся чудесный красочный мир, показавший народ в его внутренней красоте, в богатейших творческих возможностях. Задача эта была новаторской, поскольку в то время народ не часто воспринимался как одухотворенная созидательная сила, способная играть сколько-нибудь значительную плодотворную роль в истории.

"Вечера на хуторе близ Диканьки" были встречены консервативной критикой враждебно, резкими упреками в неуместности изображения в литературе простонародных героев, отсутствии мысли, в недостатках слога и т.п. Напротив, предовая русская литература восторженно встретила творение Гоголя, оценивая его как подлинное открытие. Пушкин приветствовал новый замечательный талант...: "Это живое описание племени поющего и пляшущего, эти свежие картины малороссийской природы, эту веселость, простодушную и вместе лукавую".



Доба мистецьких і наукових містифікацій?


МІСТИФІКАЦІЯ — Витівка, вигадка з метою ввести когось в оману жартома або із злісним наміром. (Укр.рад.енц.сл.:)


МИСТИФИКАЦИЯ — термин, обозначающий лит-ое произведение, приписываемое действительным автором автору иному (реальному писателю, вымышленному лицу, лицу действительному, но не написавшему его) или выдаваемое за произведение "народного творчества" ("Поэмы Оссиана" Макферсона).

М. по природе своей является орудием лит-ой полемики и политической сатиры, часто использующей пародию. Однако ряд М., задуманных несомненно как пародические, в лит-ой практике воспринимались как произведения "серьезные" ("Театр Клары Газуль" и "Гузля" Мериме, в которых пародируется "местный колорит" романтиков). Смысл М. вскрывается вместе с социальным эквивалентом применяющего ее автора.

Библиография: Nodier Ch., Questions de littérature légale, P., 1828; Ланн Е., Литературная мистификация, М.—Л., 1930. (Фундаментальная электронная библиотека "Русская литература и фольклор" (ФЭБ). / Мистификация // Литературная энциклопедия: В 11 т. — [М.], 1929—1939. Т. 7. — М.: ОГИЗ РСФСР, гос. словарно-энцикл. изд-во "Сов. Энцикл.", 1934. — Стб. 343. / http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/LE7/le7-3431.htm)


ФАЛЬСИФІКАЦІЯ (від лат. falsificatus — підроблений) —

1) Умисне спотворення, викривлення або неправильне тлумачення тих чи інших явищ, подій і фактів.

2) Вчинена з корисливих мотивів підробка чогось, зміна вигляду або властивостей предмета і надання йому такого зовн. вигляду, який не відповідає його справжній суті. (Укр.рад.енц.:)


ФАЛЬШУВАННЯ ГРОШЕЙ І ЦІННИХ ПАПЕРІВ — виготовлення з метою збуту, а також збут підроблених грош. знаків, держ. цінних паперів.

Вважається злочином за законодавством усіх країн.

У 1929 в Женеві було укладено міжнар. конвенцію про боротьбу з підробкою грош. знаків; СРСР ратифікував її 1931.

За рад. кримінальним правом фальшування є одним з державних злочинів. Відповідно до ст. 24 Закону про кримінальну відповідальність за держ. злочини (в УРСР — ст. 79 КК УРСР) Ф. г. і ц. п. карається позбавленням волі на строк від 3 до 15 років з конфіскацією майна і засланням на строк до 5 років чи без такого; фальшування, вчинюване як промисел,— позбавленням волі на строк від 10 до 15 років з конфіскацією майна і засланням на строк до 5 років чи без такого або смертною карою з конфіскацією майна. (Укр.рад.енц.:)



Літ. дракони під прапором народності й патріотизму.


Поворот до імперативу правди.

Але найголовнішим критерієм залишається суспільна мораль. Це яскраво ілюструє Гебауерова книжечка "Повчання про підроблені краледворський і зеленогорські рукописи", що вийшла 1888 року: популярне (з підзаголовком "Для ширшого кола чеської інтелігенції") опрацювання проблеми. Починається цей нарис отак:


Ніхто не хотів би мати у своєму гаманці підробленого банкнота, й жодна чесна людина не хотіла би подавати його далі.

Жодна громада не хотіла би, щоб у її спільному майні були підроблені цінні папери, й жодна чесна громада не хотіла би, щоб у її публічних рахунках ці підроблені папери подавалися б за справжні. Кожна чесна громада жадала би, щоб її касир і бухгалтер підроблені папери вилучили й не дурили громаду й загалом публіку щодо спільного майна.

Жоден чех не погодиться на те, щоб у національній чеській літературі були якісь підробки, й жоден справедливий чех не допустить, аби підробка вважалася за правдивий літературний твір; і мабуть, кожний насправді бажає, щоб установи чеського народу, покликані до цієї справи, виявили підробку й вилучили її з національної чеської літератури.


Неромантичне прирівняння "національної скарбниці" з рахунком ощадного товариства й перекваліфікування національних письменників, критиків і вчених на касирів і бухгалтерів не може не нагадати нам про позитивістський етос цього періоду.



Рокове Коло. Стежки до листків про Українські традиції.


Староукраїнська культура й реліґія приявлюється в давніх передхристиянських святах — реліґійних, господарських і побутових, що досі тривають в Українського народу в зв'язаних зі Святочними часами народних піснях і в уривках давніх обрядів. Хоч зараз велика частина Українського народу, — особливо нове покоління, що виросло на повоєнних руїнах, — не здає собі справи з провідних думок цих Свят, але інтуіційно відчуває повагу і святість давніх традицій. І все-таки увесь нарід держиться досі старовіцьких Святочних звичаїв і поведінок. Сю інтуіційну свідомість чогось величного й Святого, переказаного предками і зв'язаного зі старовіцькими обрядами, піддержують злучені з Святочним часом пісні, — ось як: Колядки, Щедрівки, Гаївки і т. д., — і в них-то найбільше міститься народних традицій, як реліґійних, так господарських і суспільних, поданих у мітичному вигляді.

Колядки й Щедрівки суть ядро і мірило Українських культурно-реліґійних цінностей. Без них не віднайти систему та не настроїти її.


...Відтворити з тих традицій образ давньої Української віри і культури. Ця віра триває досі, хоч не є висловлена догматично, а давня Українська культура є в основах сучасного життя народу. Нарід жиє старими ідеями — а інтеліґенція народна переходить над ними до порядку денного, не здаючи собі справи з їх культурної ціни і сили, не розуміючи психіки народу і будучи в постійній з ним дисгармонії; не цінить культурного давнього дорібку, який мав колись свою стійність і міг би бути вихіснуваним і сьогодня, хоч інші зараз життєві й культурні обставини й поняття.

При розсліді цих пісень показуєсь, що матеріял, який вони подають, є незвичайно цінним для етнологічних дослідів, — і тому рівночасно відчувається потребу більшої кількости записок — і більше вичерпуючих питання, намічені як самим народом, так і дослідником. Α є річчю відомою, що етноґрафічні записки Святочних пісень: Колядок, Щедрівок, Гаїлок і ін., — були роблені досі по-аматорськи, доривочно і безпляново; не пороблено їх у всіх сторонах і місцевостях замешканих Українським народом, так, що вони не вичерпують усіх культурних давніх вартостей, які криються між народом. А нераз одно слово, або одне більше речення має неоціненну вартість для етнологічних дослідів.

Ще більшу недостачу можна би закинути запискам народних святочних обрядів, тим паче, що ці обряди є погорджувані й нівечені християнською церквою як "поганські" — а інтеліґенцією як наївні повірки й "забобони" — і нарід укриває їх перед небажаними свідками. (Кс. Сосенко)



  ПІСНІ
НазваСлова / МузикаАльбомA Файли  Рік  #
 Забудь мене М. Гоголь / Я. Борута     907
 Що ти вчинив?
 (арія Остапа з опери "Тарас Бульба")
М. Гоголь / М. Лисенко     1118
 Аби побачити пояснення малюнків у колонці "Файли", підведіть курсор мишки до малюнка.      
Не знайшли пісні, але самі маєте текст чи аудіо? Додавайте її сюди або надсилайте на емейл!
Таким чином ви долучитеся до розвитку сайту та поділитеся улюбленим текстом з іншими!


Примітки:


Сторінками "енциклопудій":-))


Колядники.


    • Український радянський енциклопедичний словник: стаття "Колядники" відсутня.
    • Українська радянська енциклопедія: стаття "Колядники" відсутня.
    • Енциклопедія українознавства: стаття "Колядники" відсутня.
    • Шевченківський словник: стаття "Колядники" відсутня.

Колядування.


    • Український радянський енциклопедичний словник: стаття "Колядування" відсутня.
    • Українська радянська енциклопедія: стаття "Колядування" відсутня.
    • Шевченківський словник: стаття "Колядування" відсутня.


ЕУ (Енц.укр-ва:)

Колядування, різдвяний звичай ходити з "звіздою":-) (чи без неї:-)) й величати господаря, його дружину й дітей співом колядок.:-)))



Обряд колядування описав М. Гоголь у "Різдвяній ночі":-))), зображено його в операх:-)) М. Лисенка:-), М. Римського-Корсакова:-), К. Данькевича:-). (УРЕ:)



Коляда.


    • Шевченківський словник: стаття "Коляда" відсутня.


УРЕС 1967 (Укр.рад.енц.сл.:)

КОЛЯДА ― давній різдвяний звичай:-) (переважно на Україні), за яким молодь ходила по домівках і співала під вікнами або в хаті поздоровчі:-) пісні ― колядки.

УРЕ 1980 (Укр.рад.енц.:)

КОЛЯДА — міфологічна:-) персоніфікована:-)) постать:-))), пов'язана з зимовим (різдвяним) обрядовим циклом.

Назва К. — давня спільнослов'янська.:-)

Святковий цикл на Україні починався з обряду "кликати К.":-)) (мороза, дідів) на багату кутю і закінчувався обрядом вигнання К.:-)))

Див. також Колядки.



Замечание пасечника. (М. Гоголь):-)

Колядовать у нас называется петь под окнами накануне рождества песни, которые называются колядками. Тому, кто колядует, всегда кинет в мешок хозяйка, или хозяин, или кто остается дома колбасу, или хлеб, или медный грош, чем кто богат.:-)

Говорят, что был когда-то болван Коляда,:-)) которого принимали за бога, и что будто оттого пошли и колядки. Кто его знает? Не нам, простым людям, об этом толковать.

Прошлый год отец Осип запретил было колядовать по хуторам, говоря, что сим народ угождает сатане. Однако ж если сказать правду, то в колядках и слова нет про Коляду. Поют часто про рождество Христа; а при конце желают здоровья хозяину, хозяйке, детям и всему дому.:-)))



ЕУ (Енц.укр-ва:)

Коляда, назва нового року у візантійців (καλάυδαι) і римлян (calendae), що припадав через тиждень після веселих Сатурналій у другій пол. грудня.:-)))

Свято К. у церк.-календарному пристосуванні охоплювало час від Свят-Вечора до Водохрищ, включаючи в себе різні обряди, в т.ч. й поминальні.:-)




Колядки.


    • Шевченківський словник: стаття "Колядки" відсутня.


УРЕС (Укр.рад.енц.сл.:)

Колядки ― народні календарні обрядові величальні пісні, що їх співали на різдвяні свята (з 24–25 грудня до 1 січня). Належать до найдавніших видів нар. поетич. творчості. Подібні пісні та обряди зустрічаються у фольклорі всіх слов'ян. За своїм змістом і характером до К. близькі щедрівки. Найповнішу збірку К. видав В. Гнатюк ("Колядки і щедрівки", 2 т., 1914).

Мелодії К. записували М. Лисенко, К. Стеценко, М. Леонтович.

УРЕ (Укр.рад.енц.:)

КОЛЯДКИ — народні обрядові пісні, які виконували з 25 грудня до 1 січня.:-)

Побутували в слов'ян та ін. народів Сх. Європи.

Перші відомості про колядування на Русі належать до 12 ст.

На Україні обряд колядування полягав у тому, що групи колядників (найчастіше молодь), вибравши провідника-зачинателя — "березу", "скарбника" й "міхоношу" (іноді до них приєднувались музиканти), ходили з хати в хату і співали К.,— величання господарям дому й членам їхньої родини.

У найдавніші часи мета цих величань була магічною.:-))

Часто колядування поєднувалося з водінням "кози" й вертепом.:-)

Давні К. зберігають цінні відомості про старовинні форми ведення г-ва, про військ. побут тощо.

У К. трапляються й пізніші реліг. сюжети та обряди, які з'явились під впливом християнської церкви.

Укр. К. тісно пов'язані з рос. "підблюдними" й білорус. "волочобними" піснями.

Ритмічна форма, поширена в К., — це переважно 10-складовий вірш, поділений цезурою симетрично: (5 + 5) 2.

Після кожного рядка повторюється приспів. Розмір приспіву довільний.

Приклад колядкового вірша: "Сивії воли /впрягати в плуги,//В плуги впрягати, /лани орати, //Жито, пшеницю/ та й засівати, // Жито, пшеницю, // всяку пашницю".

Це один з найстаріших типів слов'ян. вірша. Поширений, крім Κ., ще в різних обрядових піснях.

Ф. Колесса:-) вбачав елементи цієї форми у билинному:-)) нерівноскладовому вірші.

З нар. творчості колядковий вірш перейшов і в літ-ру.:-)

Тексти укр. К. записували Я. Головацький, І. Вагилевич, О. Бодянський, М. Коробка, В. Гнатюк та ін.

Мелодії К. записали та обробили:-) для хору М. Лисенко, M. Леонтович, К. Стеценко.

Обряд колядування описав М. Гоголь у "Різдвяній ночі":-))), зображено його в операх:-)) М. Лисенка:-), М. Римського-Корсакова:-), К. Данькевича:-).

За змістом і характером до К. близькі щедрівки.

Видання:

Гнатюк В. Колядки і щедрівки, т. 1—2. Львів, 1914;

Колядки та щедрівки. К., 1965.

Літ.:

Сумцов Н.Ф. Научное изучение колядок и щедровок. К., 1886;

Потебня А.А. Объяснения малорусских и сродных народных песен, т. 2. Колядки и щедровки. Варшава, 1887;

Українська народна поетична творчість, т. 1. К., 1958;

Дей О.І. :-) Народнопісенні жанри. К., 1977.

M.M. Плісецький.:-)

ЕУ (Енц.укр-ва:)

Колядки, обрядові пісні, що належать до зимового циклу.

Зміст К. дуже різноманітний.

В найдавніших К. трактується тема постання світу. Основна група К. ― це величальні К. з хліборобськими мотивами, з образами родинного щастя і добробуту, з побажаннями врожаю, здоров'я, щастя; парубкам і дівчатам співають К. на теми кохання, сватання й одруження. В К. з воєнною тематикою відбилася лицарська і княжа доба.

Окреме місце посідають К. з біблійною тематикою.

Процес християнізації послідовно охопив увесь:-) зміст колядської обрядовости і К..



Гоголь Микола Васильович.

УРЕС (Укр.рад.енц.сл.:)

ГОГОЛЬ Микола Васильович (1.IV 1809, с. Великі Сорочинці, тепер Полт. обл. — 4.ІІІ 1852) — великий рос. письменник. Основоположник критичного реалізму в рос. літ-рі.

Дитинство минуло на Україні. Вчився у Полтаві (1818—19), Ніжинській гімназії (1821—28).

У 1828 переїхав до Петербурга, служив урядовцем (до 1831) і одночасно вчився в Академії мистецтв.

У 1832 жив на Україні (Полтавщина),

1836—41 — в Італії, останні роки — у Москві.

Перші літ. спроби розпочав 1825—27.

У 1829 надрук. поему "Ганц Кюхельгартен".

У циклі повістей "Вечори на хуторі біля Диканьки" (1831—32) поєднані романтичні:-) і реалістичні:-)) елементи з веселим життєрадісним гумором.:-)

В кн. "Миргород" (1835) зобразив духовний занепад представників поміщицько-дворянського суспільства, протиставивши їм величні та героїчні нар.:-) характери (повість "Тарас Бульба").

У петерб. повістях (кн. "Арабески", 1835) і особливо в повісті "Шинель" (1842) розкрив соціальні суперечності кріпосницького суспільства.

У комедії "Ревізор" (пост. 1836) затаврував:-) деспотизм, свавілля царських урядовців.

Вершина творчості Г. — поема "Мертві душі" (т. 1, 1842), в якій він яскраво викрив кріпосницько-поміщицьку верхівку, бюрократичний держ. апарат царської Росії, висловив віру в народ.:-)

Написав кн. "Вибрані місця з листування з друзями" (1847), яку В. Бєлінський у ст. "Лист до Гоголя" (1847) критикував за реакц. спрямованість, за те, що Г. виступив тут "смиренномудрим порадником", захисником примирення з соціальною кривдою, з самодержавством і кріпаччиною.

В роботі над 2-м томом "Мертвих душ" реалістичні прагнення митця зайшли в суперечність з його реакц. ідеями. Незадовго до смерті Г. знищив рукопис 2-го тома.

У творчості Г. виявилась його любов до України, знання:-) укр. нар. творчості та побуту, мови, звичаїв народу.

Г. збирав матеріали до укр.-рос. словника, народні пісні, прагнув написати працю з історії України.

Захоплення укр. нар. творчістю відбилося у ст. "Про малоросійські пісні" ( 1834) та листах до М. Максимовича, І. Срезневського.

Т. Шевченко високо цінив Г.:-)

Укр. мовою твори Г. перекладали І. Франко, Леся Українка, укр. рад. письменники.:-)

Г. споруджено пам'ятники у Москві, Полтаві, Ніжині, Сорочинцях.

Видано укр. мовою "Твори" в 3 т. (1952), "Драматичні твори" (1952).


ЕУ (Енц.укр-ва:)

Гоголь Микола (1809—1852), син Василя, найвизначніший представник "укр. школи" в рос. літ-рі.

Після студій в Ніжені переїхав до Петербургу, де служив по канцеляріях, пізніше вчителював і короткий час був проф. історії в Петербурзькому Ун-ті.

Після 1836 виїхав за кордон, де жив з короткими перервами до 1849, коли через Палестину повернувся до Росії; деякий час перебував на Україні (Полтавщина, Одеса), вмер у Москві в лютому 1852 р.

Після слабих спроб віршування, видав збірки новель: 1831 р. 2 тт. "Вечера на хуторе близ Диканьки", 1834 — 2 тт. "Миргород", 1834 2 тт. "Арабески".

1836 виставив комедію "Ревизор", пізніше переробив "Тараса Бульбу", видав новелю "Шинель", 1 частину "поеми" "Мертвые души" (1842).

1847 видав дидактичні "Выбранные места из переписки с друзьями".


Вид. творів:

П. Куліша, H. Тіхонравова і В. Шенрока (I—VII, 1889—96),

нове — Академії Наук СССР, підготоване В. Гіппіусом в 14 тт. (1939–53).

Листи — в вид. Куліша, Шенрока (I—IV, 1902), Гіппіуса.

Етногр. праці:

зб. пісень — бл. 1 000 чч. використана у вид. Максимовича, видана Георгіевським (1910),

матеріяли до укр. словника — найповніше в вид. Гіппіуса.



Є чимало укр. перекладів окремих творів та 2 вид. вибраних творів, останнє в 3 тт. 1952.

Твори Г. являють різні варіянти романтичного стилю, з майстерним вживанням метафорики, гіперболи та іронійного ґротеску при надзвичайній ритмічності й милозвучності мови. Г. перший з "укр. школи" став уживати численних лексичних та синтаксичних українізмів:-), використовуючи їх, зокрема, для мист. "гри" різними площами стилю (від вульгарного до патетичного). Вже в деяких укр. новелях, а найбільше в новелях із "Арабесок", "Ревізорі" та "Мертвих душах", він є основоположником рос. "натуральної школи", сполучаючи романтичну ідеологію з зображенням повсякденности в негативних, "низьких", рисах.

Творчість Г. викликала численні наслідування в укр. літ-рі: Г. Квітка, П. Куліш, О. Стороженко, і в рос. — представники "укр. школи" (Є. Гребінка), в ранні періоди творчости І. Турґєнєв, Ф. Достоєвський, В. Соллоґуб, символісти — Ф. Солоґуб, О. Ремізов, А. Бєлий, пізніше В. Маяковський.

Переклади творів Г. налічуються сотнями. Г. визнаний за одного з найбільших світових письменників 19 в.

Ідеологія Г. викликала великі суперечки: "Вибрані місця..." знайшли негативну оцінку перев. з боку політ. "лівих" кіл (Бєлінський), що бачили в творах натурального періоду лише сатиру на рос. дійсність, нехтуючи їх мист. завданнями.

Виробилась схема літ. біографії Г., що, мовляв, пережив за кордоном рел. кризу.

Лише в 20 в. почались глибокі дослідження формального боку творчости Г. (Мандельштам) та уважніше ставлення до його ідеології.

Як рел. мислителя схарактеризував його Д. Мережковський; В. Зіньківський, поруч із романтичною психологією, знайшов у Г. всі основні думки, що ними пізніше уславився Достоевський; В. Гіппіус дав характеристику розвитку Г. як боротьби естетичного та рел. світогляду (почасти за Зіньківським).

Деякі дослідники вказують на єдність світогляду Г. від поч. до кін. його життя.

Полеміку викликало і відношення Г. до України.

Суворе засудження знайшла його байдужість до укр. питання у С. Єфремова і ще сильніше в статтях Є. Маланюка 20-их pp.

Велику ролю укр. елементів в його творчості і значення рос. творів Г. в історії укр. нац. свідомости підкреслювали П. Филипович і В. Дорошенко.

Досі не звернено уваги на те, що Г. в останні pp. життя зовсім не відійшов від укр. тематики (обробка "Тараса Бульби" в 1840, нариси укр. тем в нотатках після 1848).


Літ.:
біографія: Шенрок В. Материалы для биографии Гоголя, І—IV. М. 1892—98;

нові матеріяли — Литературное наследство, LIX. M. 1953;

творчість —

Мандельштам И. О характере гоголевского стиля. Гельсингфорс 1902;

Гиппиус В. Гоголь, П. 1924;

Виноградов В. Этюды о стиле Гоголя. П. 1926;

Белый А. Мастерство Гоголя. 1928;

Ремизов А. Огонь вещий. Париж 1954;

ідеологічне освітлення:

Мережковский Д. Гоголь и чорт. 1909;

Зіньківський В. ст. в ж. Христианская Мысль. К. 1917, Zeitschrift fur slavische Philologie, X і XIII;

Чижевський Д. Там же, XV; Аннали УВАН 1953 і Slavonic Review, LXXV. Лондон 1953;

відношення до України :

Филипович П. Гоголь та Україна. Вінніпеґ 1954 (перевид.);

Дорошенко В. — неперевидані окремо газетні статті.


Д. Чижевський


ШС (Шевч.сл.:)

ГОГОЛЬ Микола Васильович (1.IV 1809 — 4.ІІІ 1852) — російський письменник.

З його творами Шевченко міг ознайомитися ще в майстерні В. Ширяєва на літ. читаннях або через Є. Гребінку.

Особисто з Г. поет не був знайомий і висловлював з цього приводу свій жаль (у листах до В. Рєпніної 1 і 7.ІII 1850).

У 1845 під час подорожі на Україну Шевченко відвідав гоголівські місця (Миргород, Сорочинці).

В 1846 побував у Ніжині, зустрічався з студентами Ніжинського ліцею, в якому колись учився Г., записав в альбом М. Гербеля початкові рядки свого вірша "Гоголю".

Перебуваючи на засланні, Шевченко звертався до друзів з проханням надіслати йому "Мертві душі".

Він писав В. Рєпніній 7.III 1850: "Перед Гоголем должно благоговеть как перед человеком, одаренным самым глубоким умом и самою нежною любовью к людям!".

Підкреслюючи гуманізм Г., поет протиставляв "Мертві душі", які написав, за його словами, справжній знавець людського серця й людинолюбець, поверховим романам Е. Сю.

Шевченка вразила звістка про смерть Г., він з благоговінням згадував його в листі до О. Бодянського 1.V 1854.

Прочитавши "Спробу біографії М.В. Гоголя" й "Записки про життя Миколи Васильовича Гоголя" П. Куліша, він зазначав, що матеріали, вміщені в першій книзі, цікаві, але прикрою є неповнота біографії письменника.

Сучасники майже не залишили спогадів про ставлення Г. до Шевченка. Суперечливими є спогади Г. Данилевського.

Спочатку він писав, що Г. "був зачарований поетичними піснями "Кобзаря" і "Гайдамаків" Шевченка" ("Северная пчела", 10.V 1861).

В пізніших спогадах ("Исторический вестник", 1886, т. 26) Г. Данилевський подав уже інші, критичні висловлювання Г. щодо форми поезії Шевченка, але тут же цитував слова Г. про те, що особиста доля Шевченка "варта всякого співчуття і жалю" і далі наводив таке висловлювання рос. письменника: "Я знаю і люблю Шевченка як земляка і талановитого художника; мені пощастило й самому де в чому допомогти в першому влаштуванні його долі". Якою саме була ця допомога — досі не з'ясовано.

Шевченко виконав ілюстрацію до повісті Г. "Тарас Бульба" — "Зустріч Тараса Бульби з синами".

Для творів Шевченка "Гайдамаки" і "Тарасова ніч" характерні деякі риси типологічної близькості до повісті Г. "Тарас Бульба", в якій оспівано героїку нар.:-) подвигу.

Приклад Гоголевої соціальної сатири сприяв утвердженню сатиричному напряму в поезії Шевченка. З переходом Шевченка від фольклорно-баладних:-) та істор.:-)) тем до безпосереднього відображення болючих проблем того часу посилюється його інтерес до викривального реалізму.:-)

У вірші "Гоголю" (1844) поет висловив усвідомлення своєї ідейно-творчої близькості до рос. письменника, якого назвав великим другом і братом.:-)

Тісний зв'язок з традиціями гоголевої реалістичної сатири виявляється в його повістях, де він часто згадував Г. і посилався на його твори.

Так, у повісті "Близнецы" відображено атмосферу палких суперечок навколо "Мертвих душ" Г., показано вплив твору на київську студентську молодь і оцінено його в дусі критики В. Бєлінського. Один з персонажів повісті Савватій Сокира читає й перечитує "велику книгу" Г., особливо захоплюючись "Повістю про капітана Копєйкіна".

В прозі Шевченка трапляється чимало образів і крилатих висловів з творів Г. Скнару Головню ("Художник") Шевченко порівнює з Плюшкіним,тиху нудьгу старого Якима ("Наймичка") — з душевним станом Афанасія Івановича, поведінка Зосима Сокири ("Близнецы") нагадує вчинки Ноздрьова тощо.

Естетичні висловлювання Шевченка свідчать про вірність реалістичній манері, пов'язаній з ім'ям Г. Шевченко пародіює стильові шаблони сентиментально-романтичної школи, закликає бути уважним до соціального середовища, реальних характерів, побуту (вступ до повісті "Близнецы"). Сатиричне викриття "мертвих душ" дворянсько-кріпосницької верхівки у прозі Шевченка поєднується з увагою до позитивних нар. героїв,:-) до явищ соціального протесту.:-))

Обмірковуючи задум серії малюнків "Притча про блудного сина", Шевченко висловлювався за критичний напрям в укр. мистецтві, вбачав зразок розумної, благородної сатири в рос. реалістичній літ-рі, зокрема в Гоголевому "Ревізорі".

В "Щоденнику" 5.IX 1857 Шевченко звертався до М. Салтикова-Щедріна та ін. рос. послідовників "бессмертного Гоголя" як до своїх однодумців, захисників інтересів народу, поневоленого царизмом: "Други мои, искренние мои! Пишите, подайте голос за эту бедную, грязную, опаскуженную чернь! За этого поруганного бессловесного смерда! ".

В цьому зверненні Шевченка до рос. реалістів — послідовників Г. виявилося високе визнання суспільної цінності:-)) Гоголевої сатири, її народності:-), гуманістичного спрямування.


Літ.:

Рильський М. Шевченко і Гоголь. "Вітчизна", 1952, № 3;

Кирилюк Є.П. Гоголь і Шевченко. В кн.: Гоголь і укр. літ-ра XIX ст. К., 1954:

Крутікова Н.Є. Гоголь та укр. літ-ра (30—80 pp. XIX сторіччя). К., 1957; Іофанов Д.M. Гоголь і Шевченко. "Вісник АН УРСР", 1959, №3;

Крутікова H.Є. Шляхами дружби і єднання. К.. 1972.


Н.Є. Крутикова.


УРЕ (Укр.рад.енц.:)

ГОГОЛЬ Микола Васильович [20.ІІІ (1.IV) 1809, с Великі Сорочинці, тепер Миргородського р-ну Полтавської обл.— 21.11 (4.ІІІ) 1852, Москва] — російський письменник. Основоположник критичного реалізму в рос. літ-рі.

Син В.П. Гоголя.

Дитинство минуло в с. Василівці (тепер Гоголеве) поблизу Миргорода.

Закінчив Ніжинську гімназію вищих наук (1828). Того самого року переїхав до Петербурга. Ранні твори (1825—27) не збереглися.

В 1829 видав поему "Ганц Кюхельгартен", яка дістала негативну оцінку критики.

Творчому зростанню сприяло знайомство з представниками передової громадськості Росії, особливо з О. Пушкіним.

Літ. славу Г. приніс цикл повістей "Вечори на хуторі біля Диканьки" (ч. 1—2, 1831—32) —"Сорочинський ярмарок", "Майська ніч, або Утоплена", "Страшна помста" та ін., в яких змальовано поетичний образ України, овіяний повір'ями й легендами.

З 1834 Г.— ад'юнкт-професор на кафедрі загальної історії при Петерб. ун-ті.

Опублікував розвідки з історії України та загальної історії ("План викладання загальної історії", "Погляд на утворення Малоросії", 1834, тощо), статтю "Про малоросійські пісні" (1834).

Збирав укр. нар. пісні, матеріали до рос.-укр. словника, про що писав у листах до М. Максимовича, І. Срезневського та ін.

У 1835 вийшли збірки "Миргород" (повісті "Старосвітські поміщики", "Повість про те, як посварилися Іван Іванович з Іваном Никифоровичем", "Вій") та "Арабески" (статті й т. з. петерб. повісті — "Невський проспект", "Портрет" і "Записки божевільного").

Ці твори, як і повісті "Ніс" (1836) і "Шинель" (1842), свідчать про утвердження письменника на позиціях:-) реалізму. В цих повістях зазвучав гоголівський "сміх крізь сльози".

Повість-епопея "Тарас Бульба" (1835) — про героїчну боротьбу укр. народу проти іноз. гнобителів.:-)

У 1-й пол. 30-х pp. Г. працював над комедіями "Володимир 3-го ступеня" (незакінчено), "Одруження" (опубліковано 1842).

У комедії "Ревізор" (поставлено 1836 у петерб. Александринському театрі) Г. затаврував деспотизм і сваволю царських урядовців, казнокрадство.

У 1836 Г. виїхав за кордон, де перебував, з перервами на приїзди до Росії, до 1848. Жив у Веве (Швейцарія), Парижі, Римі.

Вершина творчості Г. — поема-роман "Мертві душі" (т. 1, 1842), в якій письменник дав узагальнюючу картину кріпосної Росії, показав представників усіх соціальних верств, викривав кріпосницьку дійсність.

В поемі зазвучала віра в майбутнє батьківщини.:-))

В 40-і pp. посилились реакційні засади в світогляді Г., що виявилося в книзі "Вибрані місця з листування з друзями" (1847), яку різко критикував В. Бєлінський у "Листі до Гоголя".

В 1848 Г. повернувся до Росії.

Продовжував роботу над 2-м томом "Мертвих душ", однак зазнав творчої невдачі при спробі вивести ідеальних героїв — поміщиків, чиновників і купців. За кілька днів до смерті спалив рукопис.

Творчість Г. — важлива ланка становлення рос. критичного реалізму.

Під впливом Г. в рос. літ-рі виник напрям — "натуральна школа". М. Чернишевський назвав цілий період у розвитку рос. літ-ри (40—50-і pp.) "гоголівським".

Творчість Г. мала великий вплив на укр. літ-ру, насамперед на творчість Г. Квітки-Основ'яненка, Є. Гребінки, Т. Шевченка.

У вірші "Гоголю" (1844) Шевченко говорив про свою ідейно-творчу близькість до письменника.

П'єси Г. на укр. сцені ставилися з серед. 19 ст. (Чернігів, Ніжин, Полтава, Київ).

Для театру твори Г. переробляли М. Кропивницький та М. Старицький. Укр. мовою їх перекладали І. Франко, Леся Українка, С. Васильченко, М. Рильський, Остап Вишня, П. Панч та ін.

За сюжетами творів Г. створено опери М. Мусоргського, М. Римського-Корсакова, П. Чайковського, М. Лисенка, балет В. Соловйова-Сєдого, кінофільми.

Гоголівська тематика широко відображена в рос. та укр. живописі.

Г. встановлено пам'ятники в Москві (два), Миргороді, Ніжині, Полтаві, в селах Великих Сорочинцях, Гоголевому, Диканці, Шишаках.

Музеї М.В. Гоголя відкрито в с. Великих Сорочинцях та в Ніжині.

Іл. див. на окремому аркуші, с. 448–49.


Тв.:

Полное собрание сочинений, т. 1—14. M., 1937–52;

Собрание сочинений, т. 1—7. М., 1976–78;

Укр. перекл. —

Твори, т. 1—3. К., 1952;

Драматичні твори. К., 1952;

Вечори на хуторі біля Диканьки. К., 1975.




Літ.:

Бєлінський В.Г. Про Гоголя. К., 1952;

Чернышевский Н.Г. Очерки гоголевского периода русской литературы. В кн.: Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений, т. 3. М., 1947;

Крутікова Η.Є. М.В. Гоголь і українська література XIX століття. К., 1952;

Гоголь і українська література XIX ст. К., 1954;

Храпченко М.Б. Творчество Гоголя. М., 1959;

Степанов H.Л. H.В. Гоголь. M., 1959;

Карпенко А.И. О народности Н.В. Гоголя. К., 1973;

Бойко I.З., Гімельфарб Г.M. Гоголь і Україна. Бібліографічний покажчик. К., 1952.


О.І. Гончар.

Дані додано:  29.07.2008
Відредаґовано: 19.11.2012
Переглядів: 12404



  Виправлення та доповнення     ПРАВИЛА!     ДЕ СКАЧАТИ mp3 ?!
[cховати]
3. мама (гість) 27.04.2011 21:38    
мпап
0/0

2. маша (гість) 25.06.2010 18:37    
Класний чувак...
0/0

1. мирр (гість) 24.01.2009 10:02    
вау
0/0


  Адреса цієї сторінки: http://www.pisni.org.ua/persons/920.html

 ВХІД
Е-мейл: 
Пароль: 
  Забули пароль?
  
  ПІДПИШІТЬСЯ! ГРУПИ У СОЦМЕРЕЖАХ